В Церкви создана структура православных центров реабилитации для зависимых «Сеть»

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, координационный центр по противодействию наркомании Синодального отдела по церковной благотворительности информирует о создании Церковью на территории России системы помощи наркозависимым и их близким «Сеть».

В настоящее время Русская Православная Церковь в рамках своей уставной деятельности объединяет свои реабилитационные структуры на территории Российской Федерации в единую общецерковную систему помощи наркозависимым.

Реабилитационный процесс в Церкви в полноте включает в себя следующие этапы: первичное консультирование, дезинтоксикацию, мотивационный период, основной период реабилитации, ресоциализацию, постреабилитационное сопровождение, работу с родственниками и близкими.

По вопросам, связанным с зависимостью, обращайтесь к консультантам: 8 (800) 600-16-93.

Получить краткую информацию о различных реабилитационных центрах и антинаркотической деятельности епархий, на территории которых они находятся, а также выбрать реабилитационный центр, входящий в «Сеть»,  можно на странице: http://poisk.protivnarko.ru/

Информация взята с сайта Нижнетагильской епархии: https://tagileparhiya.ru/v-cerkvi-sozdana-struktura-pravoslavnyh-centrov-reabilitacii-dlja-zavisimyh-set/

Архипастырский визит

В день отдания праздника Богоявления, а также в день памяти святой равноапостольной Нины — 27 января 2021 года с архипастырским визитом наш Скит посетил Владыка Алексий, епископ Нижнетагильский и Невьянский. Он возглавил Божественную Литургию, Владыке сослужили  священник Григорий Елохин (секретарь Епархиального управления), скитоначальник иеромонах Евфимий (Репьёв), настоятель Казанского мужского монастыря города Нижнего Тагила иеромонах Зосима (Аленичев), секретарь Управляющего Нижнетагильской епархией иеромонах Алексий (Загороднов). За богослужением молились братия Скита и прихожане храма.

 

После Литургии была совершена заупокойная лития на могиле иеромонаха Симеона (Бородина) и игумении Валерии.

Подробнее можно посмотреть на сайте Епархии: https://tagileparhiya.ru/episkop-aleksij-sovershil-liturgiju-v-svjato-simeonovskom-vvedenskom-muzhskom-skitu-bliz-sela-serbishino/

Праведники из Сербишино

Праведники из Сербишино.

 В серии «Библиотека уральского паломника» вышла новая книга. Издание рассказывает о иеромонахе Симеоне (Бородине) и монахине Валерии. Съемочная группа телеканала «Союз» отправилась к месту их подвига в Симеоновский мужской скит деревни Сербишино.

 

Материалы с сайта телеканала «Союз»

Христос воскресе! О Пасхе.

Письма о богослужении Восточной Кафолической Церкви (А.Н. Муравьев).

 О Пасхе.

Приближается наконец радостное, давно же­ланное утро, и как встречают его верные? как проводят остаток Божьей Субботы? – в чтении Деяний Апостольских, не выходя из храма, как бы желая предварить даже самих Мироносиц, и вместе с Ангелом отвалить камень от гроба Жизнодавца. Бьет полночь, и последний гимн отдает­ся субботе, опять слышится ее таинственный канон: «волною морскою кто древле покрыл мучи­теля гонителя (Фараона), того, дети спасенных (Иудеев), под землею скрыли (Христа); но мы, как девы (Израильские), поем Господу, славно бо прославися».

С каноном престает уже суббота, и настает воскресение. Торжественно отверзаются царские врата и, на главах священнослужителей, вносится пла­щаница в алтарь и полагается на престоле. Песнь: «воскресенье твое, Христе Спасе, Ангели поют на небеси», в первый раз слышится в алтаре, еще затворенном: потому что великие судьбы человечества прежде открываются на небесах, нежели являются на земле. Потом священнослужители исходят с крестом и хоругвями и, обходя вокруг церкви, во мраке и тишине ночи поют: «воскресение твое, Христе Спасе, Ангели поют на небеси, и нас на земли сподоби, чистым сердцем тебе славити».

У западпых, заключенных врат, останавли­вается приготовительное шествие. Между тем пустеет храм, за клиром следует народ; дети Адама стремятся к новому Адаму, чтобы, при ра­достной вести о его восстании, узкими вратами вой­ти в его новую жизнь, и здесь как первое лепе­тание младенца, раздается в устах возрожденного человечества: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех жи­вот даровав».

Но на сей клик, сокрушивший вереи ада, не вдруг отверзаются двери церковные; нескорое их открытие выражает радостное неверие учеников. Далее возглашается и пророческий псалом Давида: «да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежать от лица Его ненавидящии Его», и каждый стих псалма поясняется тем же убедительным: «Христос воскресе»!

Наконец, начальствующий в священнослужении, держа в одной руке крест с изображением распятого Христа, а в другой кадильницу с фимиамом, движением ее, начертывает знамение кре­ста против затворенных дверей храма, и они отвер­заются; начинается торжественный вход из вне­шней тьмы во внутренний свет храма, по подобию шествия Христова, от преисподних земли в пре­выспренняя неба, с избавленными им, когда вход отверст был крестом его. Ликующий сонм с победною песнью, уже не останавливаясь, шествует чрез всю церковь, прямо в алтарь, отверстый на всю Пасху, ибо отныне царствие Божие открыто верным: храм же внезапно весь озаряется све­том возженных свеч, а лики поют: «воскресе­ния день, просветимся людие, пасха, Господня пасха! от смерти бо к жизни и от земли к небеси, Христос Бог нас приведе, победную поющия».

«Очистим чувствия и узрим Христа, блистающего неприступным светом воскресения, и побед­ную песнь поюще, ясно да услышим рекущего: радуйтеся».

«Небеса убо достойно да веселятся, земля же да радуется, да празднует мир, видимый же весь и невидимый : Христос бо воста, веселие веч­ное» .

Из вдохновенной души Св. Иоанна Дамаскина излился божественный канон сей, венец всех духовных песней; первая вняла ему, на юдоли пла­ча, лавра Св. Саввы и радостно передала Вселенской Церкви. Вся песнь, как один порыв восторга; светлые мысли певца обтекают и небо и землю и бездны, ибо сам он исполнен Христом, все наполняющим.

«Ныне вся исполнишася света: небо же и зе­мля и преисподняя, да празднует убо вся тварь востание Христово, в нем же утверждается».

Вторым ирмосом канона Дамаскин призывает верных: «пить новое питие, чудесно текущее, не из бесплодного камня (ударенного жезлом Мои­сея), но из гроба Христова, который струить источник нетления».

Как младенец, прильнувший к лону нежной матери, или держащийся за край ее одежды, чтобы всюду быть с нею, – так песнопевец Иоанн не разлучен от Искупителя, соединившись с ним духом:

«Вчера спогребохся Тебе, Христе, совостаю днесь, воскресшу Тебе: сраспинахся Тебе вчера, Сам мя спрослави, Спасе, во царствии Твоем».

Между каждым ирмосом во время стихов, повторяемых и разделяемых многократным: «Хри­стос воскресе из мертвых» ! священнослужители попеременно ходят, со крестом и кадилом и све­тильниками, по всей церкви, наполняя ее фимиамом, как бы ранними ароматами Мироносиц, которые, со слезами искав мертвеца, поклонились радостно живому Богу. – Шествуя, они возглашают всюду: «Христос воскресе», чтобы никто не остался в сомнении, в сию спасительную, светозарную ночь, когда безначальный свет всем воссиял из гро­ба. В ирмосах же, то изображается видение Пророком Аввакумом Ангела, указавшего день спа­сения; то с Исаиею приглашаются верные «утренневать глубокую утреню, и вместо мира принести песнь Владыке, чтобы узреть Христа, правды солнце, всем жизнь воссиявшего»; то откры­вается победоносное торжество Его в самой обла­сти ада:

«Снизшел еси в преисподняя земли, и сокрушил еси вереи вечныя, содержащия связанные, Христе, и тридневен, яко от кита Иона, воскресл еси от гроба».

«Смерти празднуем умерщвление, адово разру­шение, иного жития вечного начало», восклицает Дамаскин и поясняет, сколь для нас велико тор­жество искупления: «сей нареченный и святый день, един суббот Царь и Господь, праздников праздник и торжество есть торжеств, в он же благословим Христа во веки».

В сей торжественной песне ликуют оба Сиона, но несравненною славою венчается новый пред древним: «возведи окрест очи твои, Сионе, и виждь: се бо приидоша к тебе, яко богосветлая светила, от запада и севера и моря и востока, чада твоя, в тебе благословящая Христа во веки».

«Светися, светися, новый Иерусалиме, слава бо Господня на тебе возсия: ликуй ныне и веселися Сионе, ты же чистая красуйся, Богородице, о востании рождества твоего».

С чем можно сравнить сию возвышенную утреню? – некое духовное восхищение владеет всеми: каждый, в порыве священной радости, хотел бы выразить свои чувства и, вместо речей, текут из уст песни; каждый готов был бы взыграть пред Господом как Давид пред знаменательным кивотом, ибо люди Божии видят ныне исполнение древних образов во Христе. Когда узникам, долго томившимся во мраке темницы, вдруг отверзаются двери и является освободитель, – до исступления доходит восторг их: сбрасывая цепи, бросаются они к ногам своего благодетеля, или в объятия друг другу, и скачут и плачут, и смеются и поют, и прощаются взаимно, и молятся, и опять плачут, и опять поют; – так и наутрени Пасхи.

«Воскресения день! и просветимся торжеством, и друг друга объимем, рцем: братие, и ненавидящим нас простим вся воскресением и тако возопиим: Христос воскресе из мертвых».

С сею песнью начинается взаимное лобзание; привет мира раздается по всей церкви, которая вся обращается в единое тело Христово, связуемое духом Его любви, ибо в подобные минуты нель­зя, поистине, не от всей души, лобызать своего брата.

Тогда как святой Дамаскин, довольно уже возбудил восторга, своими божественными песнопениями, место его занимает другой церковный ви­тия, святой Златоуст, и в кратком слове убеж­дает каждого, кто благочестив, насладиться настоящим светлым торжеством, и внити в радость Господа своего. Дабы показать, сколь велика открыв­шаяся нам милость Господня, он напоминает притчу о наемниках, которые в разное время при­шли работать в вертоград, но от щедрот домовладыки все получили одинаковую плату за труд. Всех зовет он на трапезу Господню и никому не велит скорбеть о своем убожестве, ибо яви­лось общее царство, никому не страшиться смерти, ибо Сошедшим в ад поруган ад, мнивший приять землю и сретивший небо: «где твое жало, о смерть? ад, где твоя победа? – воскрес Христос, и ты низвергся».

Та же духовная радость окрыляет часы Пасхи, они пролетают в песнях, и каждая песнь гласит о победе Христа над смертью и адом. За многократным: «Христос воскресе из мертвых», следует обычная воскресная песнь: «воскресение Христово видевше, поклонимся святому Господу Иисусу, единому безгрешному; кресту твоему покла­няемся, Христе, и святое воскресение твое поем и славим».

Потом воспевается пришествие Мироносиц, к упраздненному гробу, и кондак утреннего кано­на, повторяемый на литургии: «аще и во гроб сниз­шел еси, безсмертне, но адову разрушил еси силу, и воскресл еси яко победитель, Христе Боже, женам Мироносицам вещавый: радуйтеся! и твоим Апостолом мир даруяй, падшим подаяй воскре­сение».

И наконец радостный тропарь, столь живо изо­бражающий вездесущее Божество Христово, в самый час его смерти: «во гробе плотски, во аде же с душею яко Бог, в раи же с разбойником, и на престоле был еси, Христе, со Отцем и Духом, вся исполняяй неописанный».

Сии торжественные песнопения, во всю неделю Пасхи, заменяют не только часы, но и полунощницу и начало вечерни: ибо в светлые дни сии, вся служба божественная совершается на подобие первого дня. Неумолкаемое: «Христос воскресе»! равномерно открывает и заключает литургию Па­схи, как радость, которую не могут вместить в сердцах своих верные; при начале обедни также поется священнослужителями: «да воскреснет Бог и расточатся врази Его!» вокруг престола, на котором простерта плащаница, оставляемая до дня Вознесения, в знамение того, что Господь, по воскресении из мертвых, еще сорок дней пребывал на земле. Пред концом богослужения благословляется артос (по-Гречески хлеб), напоминающий, что Спаситель был для нас хлебом жи­зни, и сей артос разделяется верным, в последний день Пасхи, ради общей их любви во Христе.

С первого дня Пасхи и до Вознесения продол­жается на литургии чтение деяний Апостольских, дабы Христиане могли слышать, как быстро рас­пространилась проповедь о искуплении, не смотря на все гонения и страдания, коих подвергались первые чада новозаветной Церкви. Одна из самых торжественных минут литургии, когда Епископ совершает ее соборно в Пасху, есть чтение Евангелия, которым изображается вселенская проповедь Апостолов, на всех языках и ко всем народам. Какое же Евангелие избрано в день сей, для радостного благовестия? – начало от Иоанна, сего ученика Христова, возлежавшего на лоне возлюбленного Учителя и столь ясно открывшего нам тайну его Божества: «В начале бе Слово и Слово бе к Богу и Бог бе Слово; сей бе искони к Богу. Вся тем быша, и без него ничтоже бысть еже бысть; в том живот бе и живот бе свет человеком; и свет во тьме светится и тьма его не объять».

Архиерей первый начинает читать Евангелие по-Славянски на престоле, после него сослужащие Пресвитеры, по-Еврейски, Гречески, Римски, на каких языках была начертана надпись на кресте, а потом и на других новейших языках, наследовавших спасение. Вне же алтаря становятся че­тыре Диакона, один на амвоне лицом к востоку, а прочие у северных, южных и западных врат церкви, которая в сие время изображает собою вселенную, ибо «во всю землю изыде вещаше их и в концы вселенныя глаголы их», и они возглашают тоже Евангелие по-Славянски, оканчивая его сими словами: «яко закон Моисеем дан бысть, благодать же и истина Иисус Христом бысть».

И на вечерни, которая изображает вечернее явление Спасителя ученикам, последовавшее сквозь затворенные двери их храмины, в самый день воскресения, Епископ читает Евангелие о сем утешительном событии, стоя лицом к народу, в дверях алтаря, как бы представляя тем образ пришествия Христова, и Церковь слышит, из уст его, дважды повторенный привет Спасителя, устрашенным ученикам: «мир вам» ! после чего он тотчас сообщил им, чрез дуновение, дар Духа Святого, дающий власть вязать и разрешать грехи; слышит также и о сомнении отсутствовавшего Апо­стола Фомы, который сам себя лишил на время божественной радости, не восхотев поверить воскресению Господа, доколе не вложил в язвы Его перста своего. Но чрез восемь дней, по словам Иоанна, разрешается неверие и самого Фомы: он видит Господа, он влагает персть свой в язвы Его, и в радостном восторге восклицает: «Господь мой и Бог мой»! Иисус же, в ответ ему, говорит: «яко видев Мя веровал еси; блажени не видевшии и веровавше». А Иоанн, предвидя грядущее неверие, не столь легко разрешаемое, внушает всем: «Сия же писана быша, да веруете, яко Иисус есть Христос, Сын Божий, и да верующе живот имате во имя его» .

*******

Муравьев А.Н. Письма о богослужении Восточной Кафолической церкви. 1882г.

О великом пятке и субботе.

Письма о богослужении Восточной Кафолической Церкви (А.Н. Муравьев).

 О великом пятке и субботе.

           Наступил великий пяток, со всеми воспоминаниями страстей Господних; он стоит, между знаменательными днями сей недели, как некий воз­вышенный крест, приосеняющий субботний гроб Христов: до такой степени исполнен он весь скорбью и славою креста! каждый час его есть ме­ра искупительных страданий Богочеловека; их отголосок отзывается в каждом глаголе его духовных песней, пророчеств и Евангелий.

          Одна его утреня есть уже повесть всех страданий Христовых, исторически расположенных в двенадцати Евангелиях: все события пятка являют­ся в хронологическом порядке, отрывками из­бранными из всех Евангелистов, начиная от трогательной беседы Господа, прощающегося с учениками после вечери тайной, и последней его молитвы пред разлукою, в такой целости сохраненных любящим сердцем Иоанна: «ныне прославися Сын человеческий и Бог прославися о нем», и до последней злобы фарисеев уже над умершим, которые, по словам Матфея: «шедше утвердиша гроб, знаменавше камень с кустодиею».

          Тоже самое чтение, о страданиях, предлагается опять на царских часах, особенно для сего дня составленных из псалмов, относящихся к страданиям Христовым, но только в другом поряд­ке: там соблюдалась в повествовании постепен­ность событий, здесь же напротив выступают, в виде свидетелей, четыре Евангелиста, один за другим, повторяя то же великое событие, но разн­ствуя только в изречениях. Это самое дает им признак достоверных свидетелей, которые согла­сны в существе дела, потому что верно повествуют то, что верно знают; разнятся же иногда в словах, ибо говорят что знают, а не то, в чем взаимно условились. Наконец, на вечерни, которая, молитвами и обрядами, живописует са­мое распятие и погребение Господне, история дня се­го, прежде представленная в разделенных чтениях, сливается в одно чтение, составленное из трех Евангелистов, и происшествия протекают, одним непрерывным потоком, пред нашими очами.

          Таково премудрое расположение Евангельских чтений; не уступает оному выбор, из посланий Апостольских и книг ветхозаветных, и самых антифонов и стихир, на утрени, часах и ве­черни; торжество же литургии не совершается в день сей, как ради сокрушения и плача Церкви, так и по той глубокой мысли, что жертва Голгофская, принесенная Спасителем в великий пяток, есть единственная и заключает в себе все жертвы всех алтарей.

          Между первыми шестью Евангелиями утрени, пятнадцать возвышенных антифонов, частью из­влеченных из псалмов и пророчеств, частью из сердечных сокровищ певцов духовных, потрясают душу умилительными стихами.

«Представим чистыми наши чувства Христу и, как друзья его, пожертвуем для него нашими душами, и не станем угнетать себя попечениями житейскими, вместе с Иудою, но во внутренних храминах наших возопием: Отче наш, иже еси на небесех, от лукавого нас избави».

Антифон сей вполне соответствует своему на­именованию, ибо он противополагает мир Христианский злобе иудейской, выраженной в первом стихе его, словами пророческого псалма: «Князи людстии собрашася на Господа и на Христа его».

Другие антифоны заключают в себе также прорицания ветхозаветные о Христе: «поставиша тридесять сребренников, цену цененнаго, его же оцениша от сынов Израилевых».

«Даша в снедь мою желчь и в жажду мою напоиша мя оцта».

«Разделиша ризы моя себе и о одежде моей меташа жребий».

Посреди столь разительных, своею ясностью пророчеств, приявших исполнение в сей великий пяток, еще иные антифоны выражают дивную противоположность Божества и страждущего чело­вечества, в одном лице Христовом.

«Днесь висит на древе повесивший на водах землю, венцом из терния венчается Ангелов Царь, облекается в ложную багряницу одевающий облаками небо, заушение приемлет освободивший в Иордане Адама… покланяемся страстям тво­им, Христе, покажи нам и славное свое воскресение».

           И вот что, в тех же песнях, взывает, со креста, Распятый к распинателям: «людие мои, что сотворил я вам, или чем вас огорчил? – слепцов ваших я просветил, прокаженных очистил, расслабленного со одра восставил. – Людие мои, что сотворил я вам и что вы мне возда­ли? – за манну желчь, за воду оцет, вместо любви ко кресту меня пригвоздили; но я уже не терплю более: призову моих язычников, и те меня про­славят, со Отцем и Духом, и я им дарую жизнь вечную».

          Лик Апостольский вопиет также к законоположникам Израилевым: «се храм, который вы распяли и предали гробу, но властью своею он воскрес. Не обманывайтесь иудеи; он есть спасший вас посреди Чермного моря и питавший в пусты­не; он есть жизнь и свет и мир мира».

          В противоположность такому их неверию: «малый глас испустил на кресте разбойник и великую обрел веру, в одно мгновение спасся и первый взошел в отверзшиеся врата рая. Госпо­ди, приемший его покаяние, слава тебе».

           Сколь же трогательные тропари предшествуют, и на царских часах, чтению четырех пророчеств Софонии, Иеремии и Исаии. После них, пред каждым из Евангелистов, Апостол Павел, носящий на себе язвы Господа Иисуса, возвещает о славе кре­ста, им одним похваляясь, и объясняет нам всю любовь Бога, давшего пострадать за нас Христу, который поставлен Первосвященником для очищения грехов наших; он наконец восклицает: «ежели отвергшийся закона Моисеева, при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью: то сколь жесточайшему, думаете, мучению повинен тот, кто попирает Сына Божия, и не почитает за святыню кровь завета, которою он освящен, и ругается над духом благодати? – страшно впасть в руки Бога живаго»!

           Еще слух и сердце исполнены сими высокими впечатлениями, когда опять повторяются нам все страшные обстоятельства распятия Господня, на ве­ликой вечерни, и даже в самое время его события; ибо у Евреев, как и теперь на Востоке, часы дня считались от восхождения солнца, а потому шестой час распинания соответствовал полдню; девятый же, когда предал дух Спаситель, третьему, и таким образом мы, в одно время с Аримафеем, приступаем к погребению божественного тела; но прежде приуготовляют нас к оному таинственные песни и паремии.

            «Вся тварь изменялась от страха, зря тебя на кресте висящего, Христе; солнце омрачилось и потря­слись основания земли, все сострадало создавшему все! Господи, волею нас ради пострадавший, слава тебе».

Так возглашает одна стихира и ей вторит другая: «страшное и преславное таинство днесь зрится; неосязаемому прикасаются, вяжется разрешающий от клятвы Адама: испытующий сердца и утробы неправедно испытуется; в темницу затворен затворивший бездну; Пилату предстоит тот, кому с трепетом предстоят небесные силы; ру­кою создания заушается Создатель; на крест осуж­дается Судия живых и мертвых; во гроб заклю­чается раззоритель ада! О незлобивый Господи, все терпящий милосердно и всех спасающий от клят­вы, слава тебе».

          На паремиях, Пророки Моисей и Исаия высту­пают, как бы на некое духовное прение, противопоставляя друг другу, один несказанную славу, другой несказанное уничижение Господа; но сии обе, мнимые только крайности, теряются в необъятно­сти бесконечного существа Божия, ибо ограничен­ному человеческому разуму равно непостижимо со­стояние уничижения Господа, как и состояние его славы. Издали только можно созерцать ее, в безмолвном ужасе, подобно Моисею, когда сей отважнейший из всех молитвенников, дерзновенно молил Господа показать ему славу свою, и скрылся от лица Божия, в расселинах камней Синая.

          И кроткий Исаия, еще за восемь веков до его воплощения, напрягает силы духа, чтобы вынести зрение Бога, хотя умерившего неприступный свет, сквозь облачение умаленного образа человеческого; но посреди жалостного созерцания всех его страданий, за грехи мира, проникнутый ужасом, он восклицает: «род же его кто исповест»?

«Так глаголет Господь: се уразумеет отрок мой и вознесется и много прославится! ужаснутся о тебе многие, – так обесславится от человек вид твой и слава твоя от сынов человеческих: так удивятся о нем языки многие, и Цари заградят уста свои; ибо его узрят те, коим не возвещали о нем, и не слышавшие о нем уразумеют. Госпо­ди, кто веровал слуху нашему, и мышца Господня кому открылась? Мы возвестили им отрока, как корень в земле жаждущей; нет вида ему, ни сла­вы, и мы зрели его, и не имел он вида, ни кра­соты: но вид его умален и бесчестен, паче всех сынов человеческих, – человек в язве сущий и ведущий терпеть болезнь; все отвращают лице свое от него, он поруган и вменен за ничто. Сей грехи наши носит и о нас болезнует; а мы ду­мали, что он наказан от Бога язвою и трудом; он же мучим был за грехи наши и за беззакония наши терзаем; наказание нашего мира на нем, язвою его мы исцелели. Все мы как овцы заблу­дились, человек совратился с пути своего, и для наших грехов предал его Господь; и он по­среди оскорблений, не отверзает уст своих, как овца ведется на заколение, безгласен как агнец пред стригущим: в уничижении его совершился суд, – род же его кто изъяснит»!

          Апостол Павел разрешает, своим посланием, таинственное недоумение обоих Пророков; он примиряет между собою славу и бесславие Господа – словом крестным: «ибо слово о кресте, для погибающих есть безумие, а для нас спасаемых – сила Божия; ибо написано: уничтожу му­дрость мудрецов и разум разумных ниспровергну. Где мудрец, где книжник, где искусный в состязаниях века сего? не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие? ибо когда мир, своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, тогда благо­угодно было Богу спасти верующих – невежеством проповеди. Иудеи требуют чудес, а Еллины ищут мудрости: но мы проповедуем Христа распятого, – для иудеев соблазн, для Еллинов безумие, для самих же призванных, иудеев ли или Еллинов, – Христа, Божию силу и Божию премудрость; потому что безумное Божие мудрее человеков и немощное Божие крепче человеков».

          Между тем, во время чтения сих возвышенных писаний и Евангелия, протекли для нас, в благоговейном созерцании, самые часы страдания Господня и наступил девятый час погребения. Тогда, в лице Иосифа Аримафейского, Епископ, окруженный священным Собором, сперва наполняет благовонием кадила святой алтарь, в па­мять тех ароматов, коими обвил погребатель бо­жественное тело; потом подымает его подобие, плащаницу, с престола, на коем, как на Голгофе, совершается всегда таинственная жертва Агнца; он несет на главе плащаницу, из зимней церкви в летнюю, и храм сей обращается в святой гроб, до радостного дня Пасхи: верные же сопутствуют Святителю, как некогда благочестивые жены Иосифу, зревшие где полагали Господа; а, в ожидании сего знаменательного шествия, лики поют погре­бальную песнь: «Тебя, одевающегося светом как ризою, Иосиф, сняв с древа, с Никодимом, и видя мертвым, нагим, непогребенным, милосер­дый плач подъял и рыдая восклицал: увы мне, сладчайший Иисусе, которого еще недавно солнце, узрев на кресте висяща, обложилось мраком и земля поколебалася страхом, и раздиралась церков­ная завеса! – се ныне вижу тебя, ради нас приявшего смерть. Как погребу тебя, Боже мой, или какою плащаницею обовью? какими руками прикоснуся нетленному твоему телу, или какие песни воспою исходу твоему всещедрый? – величаю страдания твои, песнословлю и погребение твое с воскресением, взывая: Господи слава тебе».

__________________________________________________

                 Таинственным ожиданием наполнена вся чрез­вычайная утреня великой Субботы, достойная быть преддверием Пасхи. Христос во гробе по­среди церкви, вокруг, в черных ризах, стоят священнослужители, но отверсты врата алтаря, как бы в сретенье Божественному мертвецу, и пение погребальное беспрестанно прерывается воскресны­ми гимнами, а возженные в руках народа свечи проливают свет по всему храму, как зарю того невещественного света, который воссияет заутра из гроба.

               При самом начале утрени, после шестопсалмия, тропарь выражает сие смешение плача и ликований: «благообразный Иосиф, с древа снем пречистое тело твое, плащаницею чистою обвив и вонями, во гробе нове, покрыв, положи».

«Егда снисшел еси к смерти, животе безсмертный, тогда ад умертвил еси блистаньем боже­ства; егда же и умершия от преисподних воскресил еси, вся силы небесныя взываху: Жизнодавче Христе Боже наш, слава тебе».

«Мироносицам женам, при гробе представ Ангел вопияше: мира мертвым суть прилична, Христос же истления явися чужд».

                Около плащаницы начинается другое смешение ветхозаветных песней Давида с новозаветными похвалами Христу, сперва запевают их оба ли­ка, потом один чтец или певец откликает дру­гому стих похвал, на каждый стих псалма, и так переплетается ими вся семнадцатая кафисма, как многотканный покров, возложенный праотцем Давидом, на тридневное ложе его Божественного сына.

«Блажени непорочнии, в путь ходящии в за­коне Господнем», восклицает Давид и ему ответствуют: «жизнь во гробе положился еси, Христе, и Ангельския воинства ужасахуся, снисхождение славяще твое», и снова Царь: «блажени испытающии свидения его, всем сердцем взыщут его».

               Иногда сии разновременные песни текут, одна близ другой, взаимно чуждые по разности сво­их предметов; иногда же чудно сходятся между собою и, на расстоянии многих веков, Церковь как бы отвечает недоумевающему Пророку.

«В заповедях твоих поглумлюся и уразу­мею пути твоя», говорит он, и ему поясняются пути сии: «истинный небесе и земле Царь, аще и во гроб малый сам заключися, познался еси всей твари».

          На три статьи разделена таким образом вся кафисма, и на конце ее, как и в начале, воспе­вается тропарь, но уже обычный воскресный, изо­бражающий радость Ангелов и смятение Мироносиц: «благословен еси Господи, научи мя оправданием твоим».

Канон субботний выражает тоже возвышенное смятение неба и земли: «Спасе мой! силы небесныя и преисподния, помышляя о тебе, сущем горе на престоле и долу во гробе, недоумевали о твоей воль­ной смерти, ибо свыше всякаго ума являешься мертвым ты, начальник жизни».

«Ужаснися страхом небо и да подвяжутся основания земли! се в мертвецах вменяется живу­щий в вышних и в малый гроб странно приемлется».

           На девятой песни трогательно возглашает как бы из самого гроба, Божественный Сын к Матери, видевшей его на кресте: «не рыдай мене Мати, зрящи во гробе, его же без семени во чре­ве зачала еси сына; востану бо и прославлюся, и вознесу со славою непрестанно, яко Бог, верою и любовию тя величающия».

           Песнь сия переносит нас, от недоступных созерцаний его Божества, к нежным, более понятным чувствам его человечества, и она повто­ряется на литургии, вместо обычной похвалы Пре­святой Девы.

           После великого славословия, при тихом пении трисвятой песни, совершается опять торжественный ход с плащаницею, и хотя кажется обряд сей есть отчасти повторение вечернего, чтобы там, где Священники соборно служили накануне с Архиереем, они могли бы, и у себя в церквах, совер­шить оный для прихожан, – однако же духовное значение утреннего хода отлично от вечернего. То­гда, подражая Иосифу, мы только предавали гробу божественное тело; здесь же торжественным несением плащаницы кругом церкви, с хоругвями, знаменуется, что и во время земного своего отдыха, Господь действовал как победитель, ограждая свою Церковь сокрушением ада. И другое таинственное действие изображает мертвенная плащаница, когда возвратясь в храм священнослужите­ли, прежде нежели возложить ее на одр, приносят к царским дверям алтаря, пред лице престо­ла, – то именно, что язвенный ради нас Господь, никогда не отлучался, Божеством своим, от пре­стола славы Отчей.

           По совершении хода, над тем же гробом, готовым упраздниться, возглашает свидетель грядущего восстания мертвых, Пророк Иезекииль: «на мне была рука Господня и, Духом Господним, извела и поставила меня среди поля, полного костей человеческих, и обвела окрест их, и много их было на лице поля, и сухи все. Дух рек ко мне: сын человеческий, оживут ли кости сии? – и я воскликнул: Господи, ты знаешь! и снова голос: сын человеческий, прорцы на кости сии и скажи им: кости сухие, услышьте слово Господне, се глаголет Адонаи Господь костям сим: дух жизни вдохну я в вас, и дам вам жилы, и наведу на вас плоть и простру по вас кожу, и дам вам дух мой, и оживете и узнаете, что я Господь; и я прорек, как заповедал мне Господь, и, вместе с моим глаголом, был глас и землетрясение: совокуплялись кости, кость к кости, каждая к своему составу; смотрел я – и явились на них жи­лы, и плоть росла, и простиралась сверху кожа; но в них не было духа. Ко мне был голос: про­рцы о духе, прореки сын человеческий и скажи духу: так глаголет Адонаи Господь: от четырех ветров прииди дух и дохни на мертвых сих, да оживут, и я прорек, как заповедал мне Го­сподь, и взошел в них дух жизни, и ожи­ли все, и стали на ногах своих – собор многий, великий».

          И Апостол Павел, повсюду неотлучный где только возвещается о язвах Господа, умоляет нас: «очистить себя от ветхого кваса злобы и лукав­ства, и праздновать в безквасии истины и чистоты, чтобы принять с верою обетованного Духа».

              Посреди сих радостных ожиданий, Евангелист Матфей еще раз повествует, о последней злобе иудеев мнивших, стражами и печатью, удер­жать во гробе Сына Божия. Внимая сему, невольно приходит на мысль, как часто мелкий размер ума человеческого, не обнимая и не покоряясь обшир­ности судеб Божьих, силится отвергнуть непости­жимое. На конце же утрени Церковь ублажает песнями погребателя Христова:

«Приидите, ублажим Иосифа приснопамятного, в нощи пришедшего к Пилату и живота всех испросившего: даждь ми сего странного, иже не имеет где главы подклонити: даждь ми сего стран­ного, его же ученик лукавый на смерть предаде; даждь ми сего странного, его же мати зрящи на кресте висяща, рыдая вопияше: увы мне! увы мне, чадо мое, увы мне! – Симеоном предреченное в церкви, днесь сбыстся: твое сердце оружие пройдет, но в радость воскресения твоего плач преложи».

           По мере приближения таинственного конца стра­даний Христовых, торжественнее становится бого­служение, и Церковь, лишившая себя приобщения тела Господня, в самый день его заклания, опять приступает к сему утешительному таинству в субботу Божию. Она даже обильно преподает дары Св. Духа крещением, которое издревле предпочтительно совершалось в сей день, дабы встретить Христа сонмом оправданных его кровью.

          Литургия Св. Василия Великого соединяется с вечернею и поется по уставу поздно, так чтобы могла окончиться час спустя по захождении солнца и как бы взойти в пределы наступающего радо­стного дня. По обычаю Церкви, вечерня накануне праздника уже ему принадлежит, а не протекшему дню: посему и богослужение великой Субботы, сти­хирами и паремиями, частью изображает субботний подвиг Спасителя, частью же его воскресение. Цер­ковь, привыкшая всегда соединять память заклания Агнца с памятью о его восстании, вечерними сти­хирами, уже сзывает нас на поклонение готовому воспрянуть, и воспевает поражение ада:

«Обыдите людие Сион, и обымите его, и дадите сла­ву в нем воскресшему из мертвых, яко той есть Бог наш, избавлей нас от беззаконий наших».

«Днесь ад стеня вопиет: благо мне, когда бы не принял рожденного Мариею, ибо он, наступив на меня, раззорил мою державу и врата медныя сокрушил, и как Бог воскресил души, искони мною плененныя».

          Род же человеческий воспевает: «всемирную славу, процветшую от человеков, и родившую Владыку, небесную дверь, Марию Деву, безплотных песнь и украшение верных: ибо она явилась небом и храмом Божества; она, разрушив враждеб­ную преграду, водворила мир и отверзла царствие; имея ее утверждением веры, мы имеем поборником родившегося от нее Господа. Итак, дерзай­те людие Божии, ибо всесильный Сын ее победит врагов».

          Вслед за стихирами читаются пятнадцать паремий, из книг ветхого завета, предобразующих грядущее воскресение и славу Церкви. Книга Бытия, о начале мира, открывает сей ряд возвышенных созерцаний, дабы, в предлежащем божественном мертвеце, с ужасом узнали мы Творца вселенной, который один только мог, творческою силою сво­ею, возобновить в нас свой утраченный образ, вначале им самим данный Адаму.

          Потом Исаия торжествует восстановление человечества, под сенью Церкви: «светися, светися, Иерусалиме, ибо твой свет пришел и слава Господ­ня на тебе воссияла; се тьма покроет землю и мрак на язычниках, но тебя осеняет Господь, и слава его на тебе узрится, и пойдут Цари светом тво­им и языки светлостью твоею; возведи очи твои окрест и виждь собранные чада твои, все сыны твои пришли издалеча и дщери твои на руках принесутся. – Кто сии, ко мне летящие, как облака, как голубицы со птенцами? – они притекли ради имени святого Господня и дабы прославиться Свя­тому Израилеву».

          Таинственный агнец пасхальный, данный Евреям в память их исхода из плена, и кровью коего они были избавлены от смерти, поразившей Египтян, предлагается здесь образом настоящего Агнца Божия, а его тридневное погребение предзна­менуется тридневным пребыванием во чреве китовом Пророка Ионы, посланного проповедовать по­каяние народу Ниневийскому, и, чтобы прямо ука­зать на лице Иисусово, повествуется вслед за тем о другом Иисусе, Иисусе Навине, который провел Израиля, чрез Иордан, в землю обетованную. 

          Величественная картина прехождения Чермнаго моря, посреди коего, по словам Апостола Павла, крестился весь народ Израильский в Моисея, как мы во Христа, ибо Моисей был его образом, за­ключает первую часть паремий, и оба лика, по примеру Мариами и дев Израильских, возглашают попеременно: «поем Господеви, славно бо прославися»! а чтец повторяет по стихам всю вдохно­венную песнь: «коня и всадника вверже в море, поем Господеви: помощник и покровитель бысть мне во спасение, поем Господеви; сей мой Бог и прославлю его, Бог отца моего и вознесу его, поем Господеви; Господь сокрушаяй брани, Го­сподь имя его, поем Господеви».

            В последующих паремиях соединены образы заклания и воскресения Господня, с пророчествами о призвании язычников. Авраам готовится при­нести в жертву единственного сына Исаака, в предзнаменование единородного Сына Божия, пожертого за мир, и два величайшие по чудесам Пророка, Илия и Елисей, каждый воскрешают отроков, сими двумя примерами, приготовляя род человеческий к принятию воскресения Христова.

           Но если они оба благовествуют чудесами, то Пророки Софония, Иеремия и Исаия, действуют словом. Все три видят грядущую славу Церкви и сонм язычников, ее восполняющий, а Иеремия обещает новый завет народу Божию, начертанный в мыслях и на сердцах; Исаия же обещает сему народу новое имя, которым наименует его Господь, и даст ему землею вселенную, и пастыря овцам Божиим, влагающего им Духа Святого. Он про­износит даже те слова, какие повторил сам Иисус, во дни своего пришествия: «Дух Господень на мне, его же ради помаза мя, благовестити нищим по­сла мя; исцелити сокрушенные сердцем, проповедати плененным отпущение и слепым прозрение, нарещи лето Господне приятно и день спасения».

          Чудное спасение трех отроков, от огненной смерти в пещи Халдейской, описанное Даниилом, среди пламени воспевших Бога отцов своих, за­ключает возвышенный ряд паремий, и опять оба лика вторят чтецу, возглашающему песнь их: «благословите вся дела Господня Господа, пойте и превозносите во вся веки».

          Подобно как на утрени, Апостол Павел про­должает свое возвышенное убеждение: чтобы спогребшиеся со Христом, в водах крещения, и вме­сте с ним воскресшие, ходили во обновлении жи­зни и были бы мертвы греху, но живы Богу во Иисусе Христе; а Церковь, ради торжества крещения, в день сей совершавшегося над язычниками, подобно как и в Лазареву субботу, вместо трисвятой песни возглашает: «елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся, аллилуйя».

          Чтением Апостола заключается погребальный день субботний, и начинает уже светать денница воскресения. Как бывает в природе, что лучи еще не явившегося солнца заранее уже озаряют верхи гор, – так освещается и Церковь, зарею солнца правды, готового воспрянуть: первый его отблеск на горнем ее месте, алтаре, и таинственный свет сей, как миро на главе, сходящее, по словам псалма, на браду, браду Аароню, сходящее на ометы одежды его, проливается, сперва на одежды верховного Свя­тителя, ближе и выспреннее других; созерцающего таинства, и на сослужащих ему Пресвитеров и Диаконов, которые внезапно изменяют одежды черные на белые, сходно с убелившимися облаче­ниями престола и жертвенника, а потом и самый клир; четыре иподиакона, в светящихся ризах, приходят сменить черную стражу вокруг плаща­ницы, как бы в лице Ангелов и ожидая Мироносиц. Между тем, три отрока пред нею, уми­лительно поют: «воскресни Боже, суди земли, яко ты наследиши во всех языцех».

           И когда вслед за тем, выходит из алтаря Диакон благовествовать о воскресении, все так светло и радостно в церкви, как будто бы уже стоял посреди нее Воскресший с приветом: «мир вам»! так все изменилось внезапно и небесная слава отразилась на земле.

          Устами Диакона, Евангелист Матфей, извещает о пришествии Мироносиц к упраздненному гробу, и о сретении их Ангелами и самим Иисусом; не таит он и коварства фарисеев, давших сребренники воинам, чтобы разгласили о похищении тела; наконец возводит нас мысленно, вслед за уче­никами в Галилею, в гору, поклониться Иисусу, и мы слышим последние слова возносящегося Го­спода: «дадеся Ми всяка власть, на небеси и на зе­мли; шедше убо научите вся языки, крестяще их, во имя Отца и Сына и Святаго Духа, учаще их блюсти вся елика заповедах вам, и се Аз с вами есмь, во вся дни, до скончания века. Аминь».

          Тогда совершается литургия Св. Василия Вели­кого, и проникнутые таинственным ужасом, по­сле всех сих необъятных созерцаний, вместо Херувимской песни мы восклицаем: «да молчит всякая плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом, и ничтоже земное в себе да помышляет: Царь бо царствующих и Господь господствующих приходит заклатися и датися в снедь верным; предходят же сему лицы Ангельстии, со всяким началом и властью, многоочитии Херувими и шестокрилатии Серафими, лица закрывающе и вопиюще песнь: аллилуйя».

*******

Муравьев А.Н. Письма о богослужении Восточной Кафолической церкви. 1882г.

О первых днях страстной недели.

Письма о богослужении Восточной Кафолической Церкви (А.Н. Муравьев).

 О первых днях страстной недели.

           Приступая к описанию богослужения страстной седмицы, я невольно останавливаюсь, пораженный величием предмета, которого, быть может, неосто­рожно коснулся: ибо сию великую седмицу наипаче украсила Церковь, возвышенными песнями и зна­менательными обрядами, и премудрым расположением Пророческих и Евангельских чтений, так чтобы даже и рассеянный Христианин, созерцанием одной сей недели, был приготовлен к сретению Пасхи, и чтобы день Господень, по словам Писания, не пришел к нему нежданно «яко тать нощию».

          Каждый день страстной седмицы, есть как бы шаг в вечность, ибо, ее днями, постепенно обо­значены последние дни земной жизни Христовой и с ними идут они ровною стопою: – какой страш­ный отголосок событий! Сколь же внимательны дол­жны мы быть к сим искупительным дням, ибо и мы призваны идти, в путь земной и небесный, вслед за Христом!

          «Грядый Господь к вольной страсти, Апостолам глаголал на пути: се восходим во Иерусалим и предается Сын человеческий, как о нем писано есть. Приидите и мы, очищенными мыслями, сопутствуем ему и сораспнемся, и будем ради его мертвы житейским страстям, да с ним и оживем, и услышим его вопиющего: я уже более не восхожу в земной Иерусалим для страданий, но к Отцу моему и Отцу вашему, и Богу моему и Богу вашему, и возвышу вас с собою в горний Иерусалим, в царство небесное».

          «Господи, ты рек своим ученикам: взирая на меня, не мудрствуйте высокое, но руководитесь смирением; пийте чашу мою, которую я пию, да и вы прославитесь со мною в царствии Отца».

          «Богатый Божеством пришел я, сам Созда­тель, послужить обнищавшему Адаму, коего образ волею на себя принял и, бесстрастный по Боже­ству, восхотел я положить за него душу».

          Сими возвышенными увещаниями, как бы от лица самого Спасителя, сретает нас великая сед­мица его страданий, на первой утрени, руководя подобными назиданиями и в последующие дни. Органами же столь высоких созерцаний служат два духовные певца, оба пустынники, оба святите­ли, но один оставивший паству для уединения, другой же из безмолвия восшедший на кафедру: Косма Маиумский и Андрей Критский вторят друг другу, утренними и вечерними трипеснцами, как бы некими антифонами, пересылаемыми от утра к вечеру и от вечера к утру; оба они, подобно двум светилам, озаряют священные дни сии.

          На каждой утрени возбуждаемся мы, от сна греховного к духовным подвигам, рукою благо­детельной Церкви, которая заблаговременно толчет в затворенные двери нашего сердца, чтобы грядущий Господь не застал нас спящими непро­будно.

          «Се жених грядет в полунощи и блажен раб, его же обрящет бдяща: недостоин же паки, его же обрящет унывающа: блюди убо, душе моя, не сном отяготися, да не смерти предана будеши и царствия вне затворишися; но воспряни зовущи: свят, свят, свят еси Боже, Богородицею по­милуй нас».

          Мы же, пробужденные сим спасительным зовом и чувствуя свое недостоинство, плачем, как Адам пред дверями рая, как невеста, оставлен­ная пред брачным чертогом: «чертог вижу, Спа­се, твой украшенный, и одежды не имам да вниду в он; просвети и одеяние души моея, Светодавче, и спаси мя».

          Сообразно с величием дней возвышается и богослужение: к часам и вечерне, которые, во все течение поста, совершались в понедельники и втор­ники, присоединяется преждеосвященная обедня, подобно как бывает в среду. Изменяется и самое чтение книг ветхого завета, хотя соблюден тот же порядок.

Пророк Иезекииль

Вместо Исайи, является на шестом часе Пророк Иезекииль, исполненный страшных, таинственных видений, которые видел он, на водах Ховарских, во дни пленения Вавилонского. Он видит, на огненных колесах, движимых Духом, дивные образы животных, шестокрылатых, мно­гоочитых, с четырьмя ликами: орла, тельца, льва и человека, которые даны Церковью символами Евангелистам; он видит их, стоящих лицом на все страны, и всюду стройно идущих и вознося­щихся над землею, а над ними сеяние славы Господней, в подобии человеческом: видит и таинственную книгу, которую дает ему вкушать Ангел, и находит ее сладкою.

          Так и за вечернею, чтение Бытия кончилось: древний Иаков погребен уже в земле обетован­ной; открывается вторая книга Моисеова, Исход из Египта, под именем коего писание всегда знаменует царство греха, строго воспрещая к не­му обращаться сынам Израиля. Рождение Моисея и его чудное спасение в колыбели, на водах Ни­ла, и воспитание при дворе Фараона, и бегство в пустыню Мадиамскую, где его ожидали откровения Божии; все сие предлагается нам в первые три дня.

          Красноречиво говорит также нашему сердцу многострадальный Иов, взамен Соломоновых притчей. Мы постепенно видим три разительные эпохи его жизни: сперва является он во всем блеске земного благополучия, богатый имуществом, богатый детьми, за коих ежедневно молит, дабы не погрешили пред Господом, хвалимый Ангела­ми и возбудивший зависть диавола, который просит о испытании праведника бедствиями. И вот, в промежутке чтений, для нас протек один только день, а для Иова день сей как бы целая вечность, – так внезапно исчезло его благоденствие: хищники расхитили стада, пустынный ветер обрушил на детей храмину, но Иов не ропщет: «Господь даде, Господь отъя»! восклицает он, раздирая свои одежды. В третий день он уже сидит пред на­ми, на гноище, покрытый язвами, терзаемый упре­ками жены и друзей, и посреди всех сих искушений, Иов смирен сердцем «и не даде безумия Богу».

          Воспоминание сего невинного страдальца, во все дни недели, и в первый день память Иосифа, проданного братьями, вверженного в темницу между двух преступников, из коих один спасается, другой гибнет, и наконец, вознесенного над всем Египтом, который он чудно питает хлебом, – воспоминание сие возводит нас, древними образами Христа, к самым страданиям Христовым.

          Но свыше всех книг ветхого завета питает душу, в великие дни сии, чтение Евангельское; каж­дый день на утрени и на обедни, внимаем мы современным деяниям Христовым: в понедельник о иссушении им смоковницы, за ее неплодие, и пророчество его о кончине мира, а потому Цер­ковь предостерегая нас, поет: «братие, убоявшись проклятия смоковницы, иссохшей за ее неплодие, принесем плоды достойные покаяния, Христу по­дающему нам великую милость».

          Во вторник из Евангельских притчей, о пяти мудрых и пяти безумных девах, не возжегших светильники на сретение жениху, и талантах, дарованных отходящим владыкою рабам своим, извлекаются также назидательные сти­хиры.

          «Приидите, верные, поработаем усердно Вла­дыке, ибо он раздает рабам своим богатства; каждый да умножите в себе талант благодати: один пусть принесет мудрость, как плод благих дел, другой да совершает служение просвещения; верный пусть сообщается словом тому, кто не ведает таинств, и богатый да расточает убогим: так усугубим мы данное нам взаймы и, как верные строители благодати, сподобимся радо­сти Владычней».

          В среду, на утрени, постепенное чтение Еван­гелиста Матфея прерывается Евангелием Иоанна, в коем Спаситель, пред самым страданием про­славляется свыше, небесным гласом, и возвещает вольную смерть свою; а на литургии опять пове­ствует Апостол Матфей, о блаженной жене, про­лившей миро на главу и ноги Иисусовы, и тем помазавшей его на смерть; посему поется:

          «Тебя сына Девы, Богом познала блудница и с плачем к тебе взывала, ибо сотворила дела достойные слез: разреши долг мой, как я разре­шила власы; возлюби любящую, праведно ненавиди­мую, и я, вместе с мытарями, проповедаю о тебе, благодетеле человеков».

          Но Церковь не довольствуется краткими Еван­гельскими чтениями, для столь великих дней; нет, она желает, одною седмицею заменить шесть предыдущих, в течении коих лишены были верные утешительного благовестия, и потому, в первые три дня, на часах, прочитываются все четыре Евангелия: Матфея и Марка в понедельник, Луки и Иоанна во вторник и среду. Таким образом, не одни страдания Христовы, но вся жизнь, весь новый завет его, повторяются памяти пред искупитель­ною Пасхою, подобно как и в ветхом завете, Моисей повторил Израильтянам все заповеди Божии, Второзаконием, пред тем как другой Иисус, Навин, долженствовал ввести их, чрез Иордан, в землю обетованную.

          Таковы три первые дня страстной недели, сходные между собою богослужением; но три последующее носят на себе разительный отпечаток молитв и обрядов, исключительно присвоенных каждому из них, сообразно с важностью воспоминаний.

            Изменение сие начинается уже с самой утрени великого четвертка, во время коей оставляется обыч­ное чтение псалтиря и, после Евангелия от Луки о вечери тайной, канон св. Космы, ее воспевающий, заменяет великопостный трипеснец; а на первом часе предлагается пророчество Иеремиино о страданиях Господних: «Я же, как агнец незлобивый, ведомый на заколение, не примечал, что на меня умыслили помысл лукавый глаголющие: приидите и вложим древо в хлеб его, и истребим его от земли живых, и да не помянется более имя его».

Пророк Исайя

О том же пророчествует Исаия, на вечерни, которая в сей день совершается вместе с литургией великого Василия, ибо вечернее время соответствует самому часу вечери тайной: «Господь дает мне язык научения чтобы разуметь, когда подобает изрекать слово. Рамена я дал на раны, и ланиты мои на заушения, лица же не отвратил от стыда заплеваний, и Господь, Господь помощник мне был; сего ради не устыдился, но положил лице свое, как твердый камень, и разумел, что не буду постыжден, ибо приближается оправдающий меня».

          И стихиры великого четвертка выражают, с одной стороны козни Иудейские и вероломство Иуды, с другой терпение Агнца Божия: «Уже стекается соборище Иудейское, да предаст Содетеля и Зижди­теля всех Пилату. О беззаконные! о неверные! они готовят на суд грядущего судить живых и мер­твых; исцеляющего страсти страстям обрекают! Господи долготерпеливый, велия твоя милость, слава тебе».

          «Агнец, которого проповедал Исаия, грядет на вольное заколение и плечи дает на раны, лани­ты на заушения, лица же не отвратил от стыда заплеваний, и на смерть неблаговидную осуждается: безгрешный, все приемлет волею, да всем дарует из мертвых воскресение».

          В сей день, воспоминающий кроткое преподание нового завета, за мирною вечерею, запечатлен­ное кровью Богочеловека, противополагается карти­на ветхого завета, данного Моисею посреди бурь и громов Синайских, и книга Исхода, огненными чертами, живописует дивное событие: «В третий день, при наступлении утра, раздались гласы и были молнии и облак мрачный на горе Синайской; силь­но раздавался глас трубный и убоялись все люди в стане Израильском. Моисей извел народ, в сретение Богу из стана, и поставил под горою: гора же дымилась, ради схождения Божия на нее в огне, и восходил дым, как дым пещный, и ужаснулись все люди; сильно и громко истекали труб­ные гласы: Моисей глаголал, Бог же ответствовал ему гласом.

          Вслед за сею предлагается другая, таинствен­ная беседа Бога с человеком, опять сквозь бурю и облак. Господь говорит Иову, когда уже начинал он, от продолжения бедствий, колебаться сомнением о правде Божией, и вопрошает его: испытал ли он премудрость Божию в делах творения? где был человек, когда Господь основал землю и все Ангелы его восхвалили? – Следует ве­ликолепный ряд картин мироздания: как заградил Господь врата изливающегося моря, и дал ему в одеяние облака, и повил его мглою и, положив ему пределы, рек: «доселе дойдеши и не прейдеши и в тебе сокрушатся волны твои». Каж­дый из вопросов разителен, своим необъятным величием, бренному человечеству, и изнемогающий под сим бременем Иов наконец восклицает то, что должен воскликнуть, из глубины сердца, а не суетного ума, всякий дерзкий испытатель судеб Божиих: «вем Господи, яко вся можеши, невозмож­но же тебе ничтоже»! И тогда, после сознания сво­его ничтожества, вместе со смиренным Иовом, и он возможет сказать Господу: «прежде я только слышал о тебе слухом уха, ныне же око мое ви­дит тебя».

О сем утешительном видении Бога, который сделался нам доступным в образе человеческом и, сообщением собственного тела и крови, дал нам новый завет, для обновления нашего, трога­тельно повествует в своем послании, на литур­гии, Апостол Павел; а Евангелист Матфей, от вечери тайной проводит нас к началу страданий Господних, к болезненной молитве во мраке Елеона, и горькому преданию и отречению Петра. На столь страшном месте останавливается Евангелие и обличение Иуды, вместе с сокрушенною молитвою разбойника, на сей литургии, заменяет даже Херу­вимскую торжественную песнь: «Вечери твоея тай­ныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими, не бо врагом твоим тайну повем, ни лобзания ти дам яко Иуда, но яко разбойник исповедаю тя: помяни мя Господи во царствии твоем».

          И обычная похвальная песнь Богоматери уступает ирмосу утреннего канона, чтобы напоминовением вечери Христовой более приготовить сердце к ее приятию: «приидите верные, на горнем месте, насладимся Владычним угощением и безсмертною трапезою, возвышенными умами, из слова, научаясь познанию восшедшего паки ко Отцу Богу Слова, которого величаем».

          Когда Архиерей совершает торжественное служение великого четвертка, то, как носящий на себе образ Христов, дополняет он изображение тай­ной его вечери, повторением, после литургии, смиренного умовения ног ученикам. Посреди церкви, на возвышенном амвоне, разоблачается Святитель, в кругу двенадцати сидящих Пресвитеров и, следуя словам Евангелия от Иоанна, громогласно читаемого Диаконом с кафедры, берет лентион, возливает воду в умывальницу и омывает им ноги. Для совершенного подобия, чтение Евангелия переходит, из уст Диакона в уста Архиерея и старшего из сослужащих; сим последним по­вторяются слова Апостола Петра, претящего омыть себе ноги, самим же Архиереем ответ Христов; наконец, вновь облачившись, садится он посреди Пресвитеров и, доканчивая чтение Евангелия, гово­рит им от лица Господня: «вы глашаете мя Учи­теля и Господа, и добре глаголете, есмь бо; аще убо аз умых ваши нозе, Господь и Учитель, и вы должни есте друг другу умывати нозе, образ бо дах вам, да яко же аз сотворих вам и вы тво­рите. Аминь, аминь, глаголю вам, несть раб болий Господа своего, ни посланник болий пославшего его; аще сия весте, блажени есте, аще творите я».

*******

Муравьевъ А.Н. Письма о богослуженiи восточной каѳолической церкви 1882г.

Предисловие к книге.

Настоящее, одиннадцатое издание Писем о Богослужении предпринято в память Андрея Николаевича Муравьева друзьями его и почитателями, как первый опыт – перепечатки наиболее назидательных и полезных сочинений покойного, с целью распространения их по возможно дешевой цене. Последнее, десятое издание, сделанное самим Муравьевым в Киеве, в 1873 году, давно уже истощилось, и составляет библиографическую ред¬кость, хотя самая книга не только не утратила своего значения, но и ныне, также как при первом издании отвечает на ду¬шевную потребность каждого православного читателя. В этом смысле Письма о Богослужении как были так и останутся лю¬бимою в России народною книгой.

«Письма эти, – говорит автор в предисловии к 10-му изданию, – вначале были действительно писаны для одного светского молодого человека Г**, чтобы прояснить его неведение о богослужении родной нашей Церкви; но когда таким образом вышли, одна за другою, две первые книжки о литургии и все¬нощной, и о великом посте и Пасхе, я был поощрен их неожиданным успехом к продолжению моего труда и издал еще две книжки о таинствах и о праздниках. – Второе издание (1836 г.) вскоре последовало за первым, составив одну пол¬ную книгу о Богослужении из четырех отдельных книжек, а в шестом издании (1855 г.) я присоединил к ней, в виде особых приложений, еще несколько статей о других духовных предметах, как то: о недели Православия, о посте, о воскресной всенощной и проч.

Письма сии, вскоре после их появления, обратили на себя внимание иностранцев, которых они знакомили с нашим православным богослужением, и постепенно начали выходить в свет переводы их на разных языках. – Прежде всех издал их в 1832 году, на Немецком языке в Лейпциге, племянник реформатского пастора Петербургской церкви, Эдуард Мюральд, и это самый лучший и полный перевод моих писем, с приложением лексикона церковных предметов, кото¬рые в них упоминаются. – Вслед за тем напечатан был, в 1841 году в Варшаве, Польский перевод первой только книжки сих писем, сделанный Эмилией Яроцкой. – Потом Князь Н. Б. Голицын, брат незабвенной Т. Б. Потемкиной, перевел их на Французский язык и напечатал в Петербурге в 1850 году. – В следующем 1851 году, Письма о Богослужении были прекрасно переведены на Греческий язык, вместе с другими моими сочинениями (Историей Русской Церкви, Правдой Вселенской Церкви, Словом кафолического Православия) и напечатаны в Афинах полковником инженерным Федором Вальяно, кото¬рый, будучи воспитан в России, весьма хорошо владел русским языком, а в 1854 году они явились и на Сербском языке, в Австрии, в городе Нейзаце или Новом Саду. – Сделан был перевод Писем о Богослужении и на Английский язык в 1866 году, полковником Генерального штаба Адлером, и должен бы быть напечатан в Америке, но не известно, почему не состоялось это издание, а между тем теперь, более, нежели когда-нибудь, оно могло бы быть полезно, для сближения Англиканской и Американской Церкви с Православной.»

 

Великий пост. О Богослужении

Письма о богослужении Восточной Кафолической Церкви (А.Н. Муравьев)

О Великом посте.

Итак… мы вступаем ныне на пространное поприще великого поста.

…Поистине, благая Церковь, заботясь о спасении детей своих, семью неделями великого поста и тремя им предшествующими, как будто напи­сала (если только позволено так выразиться) поэму всего человечества, резко обозначив три его грани: падение, искупление и последний суд. Все же про­странство сей трогательной поэмы наполнила она, то горьким плачем покаяния, то псаломными во­сторгами, то пророческим вдохновением о грядущем спасении, то самым изображением страданий Искупителя, уже не только в песнях духовных, но и в обрядах, для большего впечатления. Весь наружный человек должен содействовать внутрен­нему, в деле своего спасения: и ухо его должно слышать, и око видеть, и молиться уста, и руки подыматься к небу, и припадать колена, и смирять­ся к земле гордое чело, и наконец, поститься алчная утроба, влекущая долу высокие помыслы духа.

             За три недели до великого поста, уже начинается духовное приготовление, и притча, о Мытаре и Фа­рисее, научает нас сокрушенной молитве, без кичения духа. Потом, в другой воскресный день, притча, о блудном сыне, приведет каждого, не совсем ожесточенного грешника, в сокрушение о грехах своих, или если сего не довольно, то в следующую неделю заставит его содрогнуться чтение страшного Евангелия, о последнем суде. И вся сырная неделя, провождаемая нами, по большей части, в увеселениях, посвящена памяти сего суда. Но накануне Церковь сострадательно воспоминает, в молитвах, души всех преставльшихся, которые, по насильственной или внезапной кончине, не могли в свое время воспользоваться молитвами и таин­ствами, и сие творит для того, чтобы ни одна вверенная ей душа не предстала на суд, без спаси­тельного щита ее. В конце же сырной недели, для поощрения верных, воспоминает пустынных подвижников, пребывавших в посте и молитве.

             Наконец, последнее воскресение, пред самым постом, открывает вход к нему, повествованием о грехопадении праотца Адама, дабы мы зна­ли, что оплакивать во дни плача, и еще более восчувствовали, из какой бездны извлек нас Иску­питель, когда, на конце дней сих, будем прослав­лять победу его над смертью: и посему, в первые четыре дня поста, читается с умилением великий канон покаяния.

             Не без высокой цели учредила Церковь празд­новать и восстановление честных икон, в первый воскресный день великого поста, называемый обык­новенно неделею Православия, возбуждая нас, сим торжеством, к возобновлению в падшем чело­веке образа Божия, чрез теплую веру в Иисуса Христа. Когда же, зная по опыту немощь челове­ческую, видит она, что силы телесные начинают изнемогать от подвигов поста, то на середине его выносит, для подкрепления верных, крест Госпо­день, знамение победы, и на пятой неделе поддерживает снова унывающих, чтением великого ка­нона покаяния, и примером духовных подвигов Марии Египетской, и похвалою Богоматери, скорой помощницы в скорбях наших.

             Утешительное воскресение Лазаря, как предвестие общего восстания мертвых, и торжествен­ный вход Спасителя в Иерусалим, освежая ду­ховною радостью душу, дают ей и новые силы к перенесению трудных подвигов страстной седми­цы; а сия одна, обширными созерцаниями, объемлет весь мир, видимый и невидимый, всю глубочайшую связь неба и земли, столь резко разрозненных, жизни и смерти, столь по-видимому несодружимых, все поприще страданий Богочеловека, которое только вечность может измерить, хотя оно чудесно за­ключено в немногих земных днях, и наконец внезапно переносить нас, от плача ветхого Адама над гробом Адама нового, к светлому и светоносному «Христос воскресе»!

             Вся же святая, великая Четыредесятница подражает, числом дней, и сорокадневному посту Моисея на Синае, для приятия ветхого завета, и сорока­дневному посту Илии Пророка на Хориве, услышавшего глас Господень в легком дыхании эфира, после бурь и громов, и сорокадневному посту са­мого Спасителя, на горе искушения, пред началом благовествования нового завета. Вся она есть, как бы десятина целого года, из числа дней на­шей жизни, удаленная сокрушенным сердцем в жертву Господу.

             Но так как, в семи неделях великого по­ста, более сорока дней, то ты можешь спросить: от которого же и до которого дня простирается Четыредесятница? Должно знать, что Церковь, от времен Апостольских, не употребляет всей стро­гости поста, не только в день воскресный, как посвященный радостному воскресению Христову, но и в субботний, как посвященный воспоминанию сотворения мира, и коленопреклонения в сии дни не употребляются в церкви. Посему некоторые из древних Палестинских Отцов пустыни, присо­единяя сырную к семи последующим, и исклю­чая из сего времени все субботы и воскресения, таким образом, производили число сорока дней, в строгом смысле постных. Вообще же право­славная Церковь, держась предания Апостольского, ограничивает, под именем Четыредесятницы толь­ко первые шесть недель поста, не прилагая к ним, Лазарева и Вербного воскресения, как дней торжественных, что составляет сряду полное число сорока дней, и потому поется в Вербную субботу: «душеполезную совершивше Четыредесятницу, и свя­тую седмицу страсти твоея просим видети человеколюбче». А великие дни страстной седмицы, ради страшного воспоминания Господних страданий, Цер­ковь чтит отдельно от прочих недель, особен­ными молитвами и обрядами, как венец всего поста и преддверие Пасхи.

             К сим возвышенным драгоценным дням великого поста, как бы исключительно дарованным нам для нашего спасения, призываю я ныне все твое внимание. Не поскупимся временем на молитву, которое мы часто расточаем, и доколе не исчезли в суете дни наши, воздадим должную десятину их Богу, все нам даровавшему.

****

Муравьевъ А.Н. Письма о богослуженiи восточной каѳолической церкви 1882г. 

Муравьёв Андрей Николаевич (1806 –1874) – православный духовный писатель и историк Церкви, паломник, путешественник, драматург, поэт.

В «Письмах о богослужении» А.Н.Муравьев стремится вернуть интерес просвещенного читателя из высших слоев общества к церковному обряду. Не секрет, что отношение к православной церкви в России менялось в худшую сторону и достаточно интенсивно. Это засвидетельствовали с разных сторон П.Я.Чаадаев, В.Г.Белинский и многие другие писатели и мыслители 1830-40-х гг. Отметим, что, написанное в жанре писем к юному другу, сочинение А.Н.Муравьева было своеобразным ответом на «Философические письма» П.Я.Чаадаева, видевшего в православии один бессмысленный обряд, убивающий веру. Падение интереса к церковной жизни среди прочего крылось и в непонимании сущности обрядов и богослужений. Они проводились на древнем богослужебном языке, малопонятном светским прихожанам. Люди воспринимали только внешнюю сторону обрядов, переставая понимать их внутреннее духовное содержание.

Объяснению этого содержания и были посвящены письма А.Н.Муравьева. В них он рассказывал о таинстве литургии – важнейшей части христианского богослужения, в ходе которой небо и земля на время соединяются и люди служат вместе с силами небесными, Бог нисходит на землю и происходит чудесное перевоплощение святых даров. А.Н.Муравьев разъясняет содержание различных типов литургии, ее историю, смысл всенощной службы, вечерни и утрени. Автор повествует о Великом посте и Пасхе, о семи таинствах и православных праздниках, среди которых Великие и Двунадесятые занимают центральное место. Говорит он и о значении погребения в жизни православного человека. Автор рассказывает, как следует начинать пост, в чем его цель, о чем учат притчи, читаемые в недели подготовки к посту, и с какими событиями христианской истории связаны каждая из недель Великого поста.Не только содержание богослужения, но и душевные состояния, которые должен переживать верующий, рассмотрены А.Н.Муравьевым. Он описывает духовный опыт отцов церкви, их наставления верующим, делится собственными эстетическими переживаниями.

Письма были отредактированы московским владыкой преосвященным Филаретом. Книга А.Н.Муравьева чрезвычайно полезна как верующему, так и любому, кто начинает изучать историю православия и литургику, поскольку очень доступно, увлекательно и одновременно, не жертвуя деталями, рассказывает о содержании и значении православного богослужения и обрядов. Сочинение А.Н.Муравьева было чрезвычайно востребовано и популярно. Изданное впервые в 1835 г., оно выдержало в течение XIX в. не менее двенадцати изданий.

Рождество Христово.

Как солнце, не показавши еще лучей, издали озаряет светом большую часть вселенной, так и Христос, восходя из девической утробы, прежде нежели явился, просветил всю вселенную              (свт. Иоанн Златоуст).

То, что Сын Божий родился от Отца, я знаю; но как – не знаю. То, что Он родился от Девы, я знаю; но образ рождения даже и здесь не постигаю. Рождение Его по тому и другому естеству исповедуется, но относительно образа того и другого рождения умолчано                           (свт. Иоанн Златоуст).

Толкование на Евангелие от Матфея, глава 2:1-12.

Мф.2:1. Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском — Вифлеем в переводе значит «дом хлеба», Иудея же – «исповедание». Да будет, чтобы и мы чрез исповедание сделались теперь домом хлеба духовного.

во дни Ирода — Матфей упоминает об Ироде, чтобы ты научился, что князья и цари от колена Иудина прекратились и в силу необходимости пришел Христос. Ибо Ирод был не иудей, но идумеянин, сын Антипатра от жены аравитянки. Когда же прекратились князья, пришло «ожидание языков», как пророчествовал Иаков.

царя, — Ибо был еще другой Ирод, четверовластник; поэтому Матфей указывает на царское достоинство.

пришли в Иерусалим волхвы — Для чего приходили волхвы? Для осуждения иудеев: ибо если волхвы, люди идолопоклонники, уверовали, то что остается в оправдание иудеям? Вместе с тем и для того, чтобы более просияла слава Христа, когда свидетельствуют волхвы, которые служили скорее демонам и были врагами Божиими.

c востока — И это для осуждения иудеев: ибо те из такой дали пришли поклониться Ему, евреи же, имея Христа, гнали Его.

И говорят: Мф.2:2. где родившийся Царь Иудейский? — Говорят, что эти волхвы – потомки волхва Валаама, что они, найдя его предсказание: «воссияет звезда от Иакова и погубит князей моавитских», уразумели таинство Христа и потому пошли, желая видеть Рожденного.

ибо мы видели звезду Его на востоке — Когда услышишь о звезде, не думай, что эта была одна из тех, которые мы видим: это была божественная и ангельская сила, явившаяся в образе звезды. Так как волхвы были астрологами, то Господь привел их чрез знакомое для них, подобно тому, как Петра-рыбаря изумил множеством рыб, которых он поймал во имя Христа. Что звезда действительно была сила ангельская, видно из того, что она светила днем, из того, что она шла, когда шли волхвы, и стояла, когда они отдыхали, особенно же из того, что она шла от северной стороны, где Персия, к южной, где Иерусалим, – звезда же никогда не движется от севера к югу.

и пришли поклониться Ему. — Эти волхвы были, по-видимому, людьми большой добродетели. Ибо если они пожелали поклониться в чужой стране, то могли ли они не быть смелыми в Персии и не проповедовать?

Мф.2:3.   Услышав это, Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним. — Ирод смутился, как иноплеменник, опасаясь за свою царскую власть, ибо знал, что он недостоин ее. Но иудеи, почему смущаются они? Ведь им должно было более радоваться тому, что у них будет царь, которому поклоняются теперь цари персидские. Но нравственная испорченность поистине безумное дело.

Мф.2:4.   И, собрав всех первосвященников и книжников народных, спрашивал у них: где должно родиться Христу? — Учители народа были люди ученые, подобно тем, кого мы называем грамматиками. Их спрашивают по домостроительству Божию, чтобы они исповедали истину: и потому они подвергнутся осуждению, что распяли Того, Кого прежде исповедали.

Мф.2:5–6.   Они же сказали ему: в Вифлееме Иудейском, ибо так написано чрез пророка: — Чрез какого пророка? Михея. Ибо тот говорит (Мих. 5,2):

«и ты Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных, — Этим городом, так как он был мал, пренебрегали; теперь же он сделался славным благодаря тому, что из него произошел Христос: ибо все от концов земли приходят поклониться этому святому Вифлеему.

ибо из тебя изыдет Вождь, — Хорошо сказал: «изыдет», а не «останется в тебе», ибо Христос не остался в Вифлееме, но вышел из него после рождения и большею частью жил в Назарете. Иудеи говорят, что это было предсказано о Зоровавеле, но ясно, что они лгут. Ведь Зоровавель родился не в Вифлееме, а в Вавилоне. Имя его «Зоро» значит семя и рождение, а «Вавель» – Вавилон, то есть в Вавилоне зачатый или рожденный. Но и пророчество ясно обличает их, говоря: «выходы Его из начала, от дней века». Кого другого исходы из начала и от дней века, как не Христа? Он имел два исхода или рождения: первое рождение из начала – от Отца, второе – от дней века, оно началось от Богородицы и совершилось во времени. Пусть же скажут иудеи, из начала ли произошел Зоровавель? Но они ничего не могут сказать.

Который упасет народ Мой, Израиля». — «Упасет», говорит, а не: будет тиранствовать или пожирать. Ибо другие цари – не пастыри, но волки, Христос же – Пастырь, как он Сам говорит: «Я есмь Пастырь добрый». Народом же израильским называет уверовавших как из среды евреев, так и из среды язычников: ибо «Израиль» в переводе значит: зрящий Бога (первый «Израиль» – Иаков, узревший Бога в борьбе с Ним, Быт. 32, 28–30); поэтому все зрящие Бога суть израильтяне, хотя бы они происходили из язычников.

Мф.2:7–8.   Тогда Ирод, тайно призвав волхвов — Тайно призвал их Ирод из-за иудеев. Ибо он подозревал, что иудеи, может быть, много заботятся о Младенце и замышляют спасти Его, как имеющего освободить их. Поэтому тайно злоумышляет.

выведал от них время появления звезды — Тщательно разузнал. Ибо звезда явилась волхвам прежде, чем родился Господь. Так как им предстояло потратить много времени на путешествие, поэтому звезда явилась задолго, чтобы они поклонились Ему, когда Он находился еще в пеленах. Но некоторые говорят, что звезда явилась одновременно с рождением Христа и что волхвы шли в течение двух лет и нашли Господа не в пеленах и не в яслях, но в доме с Матерью, когда Ему было два года. Но ты считай лучшим сказанное раньше.

и, послав их в Вифлеем, сказал: пойдите, тщательно разведайте о Младенце — Не сказал: «о царе», но «о Младенце», потому что не выносил и имени, чем показал, как он безумствовал против Него.

и, когда найдете, известите меня, чтобы и мне пойти поклониться Ему. Мф.2:9.   Они, выслушав царя, пошли. — —Сами искренние люди, они думали, что и он говорит без коварства.

И се, звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, — Звезда, по домостроительству Божию, скрылась ненадолго для того, чтобы они спросили иудеев и чтобы смутился Ирод, а истина таким образом сделалась бы очевиднее. Когда же они вышли из Иерусалима, звезда опять явилась, руководя ими. Отсюда видно, что звезда была силой Божественной.

как наконец пришла и остановилась над местом, где был Младенец. — И это дивно: ибо звезда сошла с высоты и, став ближе к земле, указала им место. Ибо если бы она показалась им с высоты, то как могли бы они частнее узнать место, где был Христос? Ибо звезды охватывают своим сиянием большое пространство. Поэтому и ты, может быть, увидишь луну над твоим домом, а я думаю, что она стоит только над моим домом. И всем вообще кажется, что над ним одним только стоит луна или другая звезда. И та звезда не указала бы Христа, если бы не сошла вниз и не стала как бы над главою Младенца.

Мф.2:10.   Увидевши же звезду, они возрадовались радостью весьма великою, — Тому, что не ошиблись, а нашли, чего искали, – этому обрадовались.

Мф.2:11.   и, войдя в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его, — После рождения Дева положила Младенца в яслях, ибо они не нашли тогда дома. Весьма вероятно, что после они нашли дом, в котором волхвы и обрели их. Ибо взошли в Вифлеем с той целью, чтобы, как говорит и Лука, записаться там, но так как для записи собралось громадное количество народа, то не нашли дома, и Господь родился в вертепе. Затем нашли дом, где волхвы и видели Господа.

и падше поклонились Ему; — Вот озарение души! Видели бедным и поклонились. Они убедились, что это – Бог, поэтому и принесли Ему дары, как Богу и как человеку. Ибо слушай:

и открыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну. — Золото принесли Ему, как царю, ибо царю мы, как подданные, приносим золото; ладан, как Богу, ибо Богу мы воскуряем фимиам; а смирну, как имеющему вкусить смерти, ибо иудеи со смирной погребают мертвецов, чтобы тело оставалось нетленным, ибо смирна, будучи сухой, сушит влагу и не позволяет червям зарождаться. Видишь же веру волхвов? Они из пророчества Валаама научились тому, что Господь и Бог, и Царь и что Он имеет умереть за нас. Но выслушай это пророчество. «Возлег, – говорит, – почил, как лев» (Числ. 24, 9). «Лев» обозначает царское достоинство, а «возлег» – умерщвление. «Благословляющий тебя благословен» — вот Божество, ибо одна только Божественная природа имеет силу благословения.

Мф.2:12.   И, получив во сне откровение не возвращаться к Ироду, иным путем отошли в страну свою. — Обрати внимание на последовательность! Сперва Бог звездою привел их (волхвов) к вере; затем, когда они пришли во Иерусалим, чрез пророка научил их, что Христос рождается в Вифлееме;  наконец наставил их чрез Ангела. И они повиновались пророчеству, то есть Божественному слову. Таким образом, получив … откровение от Бога,  не побоялись преследования Иродова, но дерзнули, полагаясь на силу Рожденного, и таким образом сделались истинными свидетелями.

 

Феофилакт Болгарский, архиепископ Охридский (XI в. – XII в.) Благовестник.Толкование на Четвероевангелие.

Вышла долгожданная книга о Сербишинских подвижниках

В результате работы проекта «Праведник из Сербишино» издана книга о подвижнике благочестия иеромонахе Симеоне (Бородине).
О проекте мы писали ранее: http://serbishino.cerkov.ru/2019/07/15/proekt-pravednik-iz-serbishino-vyshel-v-polufinal-grantovogo-konkursa-pravoslavnaya-iniciativa-na-ekaterinburgskoj-zemle/

Подробную информацию о книге можно посмотреть на сайте Нижнетагильской епархии: https://tagileparhiya.ru/vyshla-v-svet-novaja-kniga-o-podvizhnikah-blagochestija-nizhnetagilskoj-eparhii/

Митрополит Кирилл и Преосвященные архиереи совершили Литургию в Знаменском храме Верхнего Тагила

10 декабря 2019 года, в день празднования иконы Божией Матери «Знамение» Верхнетагильская, митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Кирилл возглавил Божественную Литургию в Знаменском храме города Верхнего Тагила, в котором хранится особо почитаемый в Нижнетагильской епархии чудотворный образ Пресвятой Божией Матери «Знамение».

Главе Екатеринбургской митрополии сослужили Преосвященные архиереи: епископ Каменский и Камышловский Мефодий, епископ Нижнетагильский и Невьянский Евгений, епископ Серовский и Краснотурьинский Алексий, епископ Алапаевский и Ирбитский Леонид и епископ Некрасовский Борис, а также многочисленное духовенство Екатеринбургской митрополии. Скитоначальник о. Евфимий тоже принимал участие в Богослужении.

Использованы материалы сайта Нижнетагильской епархии. Полный текст статьи см. здесь: https://tagileparhiya.ru/mitropolit-kirill-i-preosvjashhennye-arhierei-sovershili-liturgiju-v-znamenskom-hrame-verhnego-tagila/